Киты

Киты включают десять видов:

  • гренландский;
  • южный;
  • горбатый;
  • карликовый;
  • серый;
  • финвал;
  • сейвал;
  • блювал (Синий кит);
  • полосатик Брайда;
  • малый полосатик.

Это самые большие из существующих на нашей планете животных. По мнению большинства ученых, один из представителей отряда – Синий кит – возможно, вообще является самым массивным животным из всех, когда-либо живших на Земле. Габариты наиболее крупных экземпляров – до 33 метров в длину, а масса крупнейшей особи, пойманной в 1947 году у острова Новая Георгия, достигала 190 тонн! А самые тяжелые из живших в Мезозое динозавров достигали массы «всего» 100 тонн. Ареалы разных видов китов различаются довольно сильно: блювалы (Синие киты) предпочитают холодные воды, а некоторые другие обитают преимущественно в тропиках и в водах умеренного пояса.

Киты ведут в основном одиночный образ жизни, а стада, если и встречаются, то никогда не бывают крупными. Наибольшую тягу к одиночеству выказывает Синий кит. Отличие кита от кашалота еще и в том, что самый крупный из китов способен нырять на глубину до полукилометра и немногим более. А при преследовании китобоями может находиться под водой до пятидесяти минут! Максимальная скорость на коротких участках – до 50 километров в час, а при миграциях, когда необходимо проплывать большие расстояния, средняя скорость значительно меньше – около 30 километров в час.

Кашалоты

Кашалоты, в отличие от китов, – всегда стадные животные. Нередко исследователи фиксируют скопления этих морских обитателей численностью в несколько сотен особей. По части плаванья кашалоты значительно уступают китам: быстрее 35 километров в час они передвигаться не могут (или, по крайней мере, исследователи не зафиксировали более высокой скорости). Однако свою относительную медлительность они компенсируют великолепными способностями к нырянию. Известно, что кашалоты легко погружаются на глубину около полутора километров, а отдельные рекордные «ныряльщики» достигают куда более значительных результатов: например, по разным данным, исследователи по прикрепленному к животному радиомаяку фиксировали глубину погружения в 2,5 или даже в 3,5 километра!

Кашалоты – животные куда более теплолюбивые, чем киты, и в арктических или антарктических водах не встречаются. Склонность к стадному существованию выработала определенные социальные навыки, и добывать пищу они предпочитают сообща. Впрочем, из-за особенностей строения ротовой полости и гортани китам охотиться нет необходимости. Об их кормлении правильнее будет сказать не «охотятся», а «пасутся»: роговые пластинки во рту пропускают только маленьких рачков, которых животное втягивает вместе с водой, а излишек жидкости потом выбрасывает. А кашалот – полноценный хищник, который настигает и заглатывает добычу, и тут уж при его медлительности без социальных навыков не обойтись никак.

Размерами он сильно уступает крупнейшим китам. Самым большим пойманным кашалотом был самец длиной 20 метров и массой не более 50 тонн. Самки значительно меньше самцов. Основой рациона являются не рачки и мелкая рыба, как у китов, а в основном кальмары, в том числе гигантские, которые нередко мало уступают кашалотам в размере (их длина со щупальцами – до 18 метров).

Сравнение

Итак, подытоживая написанное, составим сводную таблицу (так нагляднее видны все нюансы), в которой укажем, в чем различие между этими морскими гигантами.

Кит Кашалот
Максимальная длина 33 метра 20 метров
Максимальная масса 190 тонн 50 тонн
Питание Мелкие морские рачки, мелкая рыба, мелкие головоногие Кальмары (в том числе гигантские), рыба (не более 5 процентов рациона)
Образ жизни В одиночку или небольшими стадами Огромными стадами до нескольких сотен особей, в одиночку плавают только очень старые кашалоты, не способные охотиться в группе
Максимальная скорость на коротких дистанциях 50 км/ч 37 км/ч
Скорость при миграциях 30-35 км/ч 10 км/ч
Глубина ныряния Около 500 метров До 2,5 – 3,5 км

Можно добавить, что в хозяйственной жизни человека роли китов и кашалотов также различаются. Их общим промышленным ресурсом являются ворвань (жир, вытапливаемый из туш животных, который ранее применялся при выделке кож, освещении, порой употреблялся в пищу), кожа и мясо. У китов, кроме этого, популярностью пользуется так называемый китовый ус – роговые пластины, процеживающие воду и не пропускающие в гортань крупную пищу. Он идет в дело при изготовлении сувениров, а также при производстве мебели и одежды. А из туш кашалотов добываются амбра (воскоподобное вещество, находящееся в пищеварительном тракте) и спермацет (жировой воск из головы животного), которые широко используются в парфюмерии.

Разобравшись, в чем разница между китом и кашалотом, перепутать их невозможно. Хотя крупнейшие киты больше крупнейших кашалотов, однако среди китов есть и настоящие «лилипуты» (правда, с точки зрения китов). Например, обитающий в Антарктике и субантарктических водах карликовый кит. Его длина не превышает шести с половиной метров, а масса – трех с половиной тонн.

Глава

Покорители
морских глубин

В настоящее время свободно ныряющий человек опускается лишь в самые верхние слои моря. Ловцы губок, искатели жемчуга и кораллов в Австралии, Японии и других странах ныряют на 40 — 50 м и находятся под водой до 4 минут.
На глубину 60 м у Багамских островов нырнул, пробыв под водой 2 минуты, француз Жак Майоль. Он установил мировой рекорд погружения без акваланга. Но это ничтожно мало в сравнении с океанской бездной. Человек завоевывает каждый метр морской толщи ценой огромных усилий.
Гораздо большего в этом достигли морские млекопитающие, которых природа тренировала миллионы лет во время их питания на глубинах, и они стали непревзойденными ныряльщиками.
Как же природа решила проблему глубинного погружения у морских млекопитающих?
Из ластоногих глубже всех ныряет антарктический тюлень Уэдделла. Англичанин доктор Геральд Куйман прикреплял к телу этого тюленя манометр и из 380 ныряний зарегистрировал одно погружение в проливе Мак-Мёрдо на глубину 600 м. Максимальная скорость погружения при этом оказалась 104 м/мин.
Все китообразные — отличные пловцы. Но способности к нырянию у них весьма различны. Усатые киты, питающиеся близ поверхности, обычно глубоко не ныряют (не более чем на 100 м) и только раненные гарпуном опускаются до 350 — 500 м.
Не глубоко, но очень легко ныряют дельфины, питающиеся пелагическими видами рыб. Исследователь США Кеннет Норрис на Гавайских островах обучил морщинистозубого дельфина по кличке Поно нырять по сигналу 50 раз за 105 минут на глубину до 30 м. На подъем с такой глубины дельфин затрачивал лишь 18 секунд, тогда как водолазу в мягком скафандре потребовалось бы для этого не менее 10 часов, если он пробыл на такой глубине 10 минут.
Значительно глубже ныряют особи видов дельфинов, потребляющие придонную пищу. Обученная афалина, к которой прикреплялись манометр, особый звуковой сигнализатор и датчик глубин, в опытах С. Риджуэя в 1966 году ныряла до 170 м. При этом максимальная скорость погружения у нее достигала 143 м/мин.
В более поздних экспериментах, проведенных центром подводных исследований США в Пойнт-Магу, афалина, обученная нырять по команде, опустилась на глубину 300 м. Это точно зарегистрировал прибор (плунжер). На той же глубине удалось сделать и фотоснимок животного. Судя по характеру пищи, афалина в Гвинейском заливе может нырять на 400 — 500 м, как это утверждает французский биолог П. Ранкурель.
Из китообразных бесспорное место рекордсмена-ныряльщика занимает кашалот, способный задерживать дыхание до полутора часов (рис. 31, 32). Между прочим, экспедиция Ж. И. Кусто в Индийском океане с судна «Калипсо» установила вполне добродушное отношение этих исполинов к людям: аквалангисты и кинооператоры, забрасываемые на вспомогательных шлюпках в стадо кашалотов, бесстрашно прыгали в воду, забирались китам на спину, хватали их за плавники, метили и фотографировали животных.
Записи американских ученых Р. Баккуса и В. Шевилла, проведенные с помощью эхолота, показали свободное погружение кашалотов в одном случае на 520, а в другом — на 310 м.
Американский геолог Брус Хизен специально изучал повреждения глубоководных телеграфных кабелей, причиненные кашалотами. Четырнадцать раз из глубин вместе с кабелем извлекали запутавшихся в нем кашалотов. Чаще всего смертельные петли обвивали хвост и длинную нижнюю челюсть задохнувшихся китов. Пять из них погибли на глубине в 1 км (от 910 до 1128 м), семь — под столбом воды от 120 до 855 м и два — на неустановленной глубине.

Рис. 31

Кашалот, отдыхающий на поверхности моря (аэрофотоснимок М. Нисиваки).

Некоторые исследователи (доктор А. В. Яблоков) считают, что кашалоты могут погружаться на 2,2 км. В 1970 году американские ученые методом триангуляции (т. е. методом засечки локационных щелчков ныряющих кашалотов, произведенной из трех разных пунктов на поверхности моря) определили максимальную глубину погружения этих китов в 2,5 км! Кабели, эхолоты и метод триангуляции засвидетельствовали, что кашалот ныряет в царство вечной тьмы. Такие же способности имеют и клюворылые киты (рис. 33): они тоже остаются под водой более часа, питаются крупными глубоководными головоногими моллюсками1 и снабжены спермацетовым органом.

1 Уже не раз на наших китобойных судах в Антарктике обнаруживали в желудках кашалотов гигантских кальмаров из рода архитеутис (рис. 34), а в 1971 году китобойная матка «Юрий Долгорукий» привезла для музея кальмара, у которого длина туловища была 1,5 м, а щупалец — 10,0 м. Специалисты, например И. И. Акимушкин, утверждают, что охотничий горизонт кашалота, судя но этим находкам, лежит на глубине 1 — 1,5 км.

Невольно возникают вопросы — какими приспособлениями обладают эти удивительные водолазы? В чем заключаются секреты их продолжительного ныряния? Что позволяет некоторым китообразным погружаться на чудовищную глубину и выдерживать колоссальное давление в 100 — 200 атмосфер?
Такие необычайные способности морских млекопитающих определяются многими их морфологическими, фенологическими и экологическими приспособлениями.
Само по себе увеличивающееся давление при погружении, видимо, не опасно для тканей китообразных, поскольку их тело на 2/3 состоит из воды, а вода практически несжимаема. Поэтому тело ныряющего кита почти не деформируется, и его выносливость к большому давлению объясняется уравновешиванием давления внутри тела кита (в полости, органах и тканях) с внешним гидростатическим давлением.
Первостепенное значение при этом имеют следующие физиологические приспособления.

Рис. 32

Кашалот, пришвартованный к китобойному судну (фото В. Нассонова).

Во-первых, у китообразных понижена чувствительность дыхательного центра к накоплению углекислоты в крови, и дыхательный акт их возбуждается наступающим недостатком кислорода. В отличие от этого у наземных млекопитающих акт дыхания возбуждается накоплением углекислоты в крови, и они совершают дыхательный акт еще при значительном количестве кислорода в легочном воздухе.
Таким образом, китообразные гораздо полнее, чем наземные млекопитающие, используют кислород в крови и в легких, и могут надолго задерживать дыхание. Кроме того, их очень упругая структура легких, приспособленная к быстрому сжатию и расширению, обеспечивает обновление воздуха в легких за одно дыхание на 80 — 90%, а у человека лишь на 15%.
Во-вторых, у китообразных весьма высокое содержание мышечного гемоглобина или миоглобина — дыхательного пигмента (например, его в мышцах у дельфина-белобочки почти столько же, сколько гемоглобина в крови). Кит при дыхании на поверхности насыщает кислородом и миоглобин и гемоглобин крови, а следовательно, ныряете увеличенным (до 40%!) количеством кислорода, отдаваемого тканям во время дыхательной паузы. Миоглобин обеспечивает кислородом главным образом работающие мышцы. Японские ученые подсчитали, что в грамме мышц кашалота миоглобина содержится в 8 — 9 раз больше, чем в грамме мышц быка.

1 Чем меньше размеры тела китообразных, тем чаще их пульс. Кардиограммы показали частоту сердцебиения на поверхности воды и на глубине: у афалины 110 и 50 ударов, у белухи — 30 и 16, а у раненого кита-полосатика 30 и 15 ударов в минуту.

В-третьих, во время ныряния китообразных почти вдвое замедляется частота ударов сердца1, уменьшается пропускная способность сосудов мышц и перераспределяется ток крови, чему способствует система многочисленных сфинктеров в венах. Кровь начинает двигаться медленнее, и ткани получают кислород в уменьшенном количестве; это усугубляется действием сфинктеров, задерживающих кровь в большой полой вене. Благодаря такому перераспределению кровь при нырянии снабжает кислородом в первую очередь головной и спинной мозг и сердечную мышцу, наиболее чувствительные к кислородному голоданию. Кольцевидные мускулы-сфинктеры, словно «экономный снабженец» в энергетическом хозяйстве кита, перекрывают часть вен, несущих кровь из разных участков тела, и переводят на «голодный паек» многие органы и мышцы ныряющего кита, которые довольствуются лишь тем кислородом, который своевременно запасен миоглобином.

Рис.33

Один из лучших ныряльщиков — плосколобый бутылконос (самец 7 м длиной). Фото Ю. А. Михалева.

В течение ныряния возрастает кислородная задолженность в мышцах, где происходит бескислородный гликолиз и накапливается конечный продукт расщепления углеводов — молочная кислота. Однако она появляется в крови тогда, когда животное уже будет на поверхности. Выключение из системы кровообращения мускулатуры приводит к тому, что молочная кислота, накапливающаяся при мускульной работе, не разносится по телу, а остается в мышцах. Но как только кит вынырнет и в мышце восстановится нормальное кровообращение, молочная кислота сразу появляется в крови.
В-четвертых, кислородная емкость крови у китообразных на 1/4 — 1/3 выше, чем у человека.
В-пятых, среди механизмов, обеспечивающих бесперебойное снабжение мозга кислородом, важнейшее значение имеет «чудесная сеть» — тонкое сплетение артерио-венозных капилляров, служащее хранилищем крови, богатой кислородом.

Эта сеть имеется на стенках грудной полости, в шейной области, но особенно сильно развита вокруг спинного и головного мозга. Крупных артерий, по которым бы кровь поступала в головной мозг, у дельфинов не обнаружено. Чудесная сеть создает для мозга резервы кислорода и служит кислородным депо. Емкость депо, возможно, увеличивается и за счет жировой массы, окружающей чудесную сеть: ведь кислород растворяется, например, в кашалотовом жире и спермацете в 7 раз лучше, чем в воде.

Предполагают, что есть еще неизученные устройства, быстро переносящие кислород из крови в жировую массу, окружающую чудесную сеть.

Рис. 34

Гигантский кальмар архитеутис (9,5 м длиной), добытый флотилией «Советская Россия» из желудка кашалота в Индийском океане. Фото Ю. А. Михалева.

Способ действия этой сети точно не установлен, но полагают, что она может быстро наполняться кровью и опорожняться, регулируя кровяное давление во время погружения и выныривания, когда резко меняется внешнее давление среды.
Исследователи из штата Флориды Юджин Нейгел с сотрудниками, изучая под лучами Рентгена кровообращение мозга у анестезированной афалины, установили, что чудесная сеть гасит толчки крови, вызванные сокращением сердца, и подает в мозг кровь равномерным потоком под постоянным давлением. Погашение пульса обусловлено быстрым вбиранием большого количества крови в венозную часть чудесной сети и быстрого ее опорожнения за счет мускулистых стенок мелких артерий.
Среди морских млекопитающих чудесная сеть сильнее всего выражена у кашалотов и полностью отсутствует у самых плохих ныряльщиков — сирен.
Все перечисленные приспособления определяют легкость и продолжительность ныряния китообразных, что долго оставалось загадкой для науки.
Одной из причин, мешающих водолазу опускаться на глубины, является кессонная болезнь. Как известно, с погружением на каждые 10 м давление воды возрастает на одну атмосферу и уже на глубине, например 100 метров, оно будет составлять 11 атмосфер. Чтобы уравновесить такое давление, водолазу нужно подавать воздух по шлангу под напором, соответствующим глубине погружения. На большей глубине водолаз вдыхает больше воздуха и по весу. При увеличении давления растворимость воздуха в крови возрастает, и мало-помалу газом насыщаются все ткани тела. Поэтому быстрый подъем водолаза с глубины может оказаться для него смертельным, так как с падением давления пузырьки азота выделяются в кровь и могут закупорить кровеносные сосуды. Вот почему водолаза поднимают с длительными остановками в декомпрессионных камерах.
Киты и дельфины не подвергаются кессонной болезни даже при стремительном подъеме с глубин в сотни метров. Разгадка проста: все китообразные, совершив один-три дыхательных акта (дельфины) или целую серию таковых (киты), погружаются в отличие от водолазов всегда только с одной порцией воздуха, притом воздуха нормального давления. Поэтому азот попадает в их кровь в небольшом и вполне безопасном количестве.
При известных условиях время, необходимое водолазам для декомпрессии, можно сократить. Уже в годы Отечественной войны водолазов поднимали с глубины 180 м за 3/4 часа вместо 7 часов. Дело в том, что для дыхания им подавали вместо воздуха газовую смесь гелия с кислородом. Гелий, как и азот, тоже нейтральный газ, но он попадает в кровь быстрее, меньше растворяется в ней и скорее исчезает из нее. Поэтому такая смесь более безопасна для человека.
Вскоре выявился иной путь покорения морских глубин: замена тяжеловесного снаряжения водолаза более легким. В 1943 году французский гидробиолог Жак Ив Кусто дал миру акваланг, или подводные легкие. Этот аппарат позволяет любому тренированному пловцу погружаться на глубину 40 — 50 м. Позже этот отважный исследователь сам опускался с аквалангом на 100 и 140 м. Ныне, при дыхании смесью кислорода и гелия, глубина ныряния человека с аквалангом в мягком скафандре увеличилась до 330 м.
Чтобы использовать несметные богатства водной толщи и недр, скрытых морем, по инициативе Жака Ива Кусто начато изучение глубин океана с помощью подводных поселений.
В сентябре 1962 года в Средиземном море близ Марселя был установлен на глубине 11 м первый подводный дом «Преконтинент-I», в котором два акванавта жили в течение недели. Они доказали возможность продолжительного существования человека под водой. Через год на глубине 27 м в Красном море на жестком дне кораллового рифа Шааб-Руми была установлена стальная пятилучевая «морская звезда», состоящая из пяти комнат, и недалеко от нее два дома иной конструкции: один в виде цилиндра, другой — грибовидной формы. Группа людей пробыла в этой «подводной деревне» «Преконтинент-II» целый месяц. В сентябре-октябре 1965 года шесть акванавтов (в их числе сын Жака Кусто — Филипп) три недели вели исследования в шаре-лаборатории «Преконтинент-III» (диаметром 5,7 м), установленном в Средиземном море близ мыса Ферра на глубине 110 — 130 м. Они дышали газовой смесью гелия (98%) и кислорода (2%) при давлении в 11 атмосфер, выплывали с аквалангами из своего шара для проведения опытов и наблюдений.
Эксперимент французских ученых («Преконтинент-II») повторили американские исследователи, организовавшие подводные морские лаборатории в 1964 году «Силэб-I» (близ Бермудских островов на глубине 60 м) и в 1965 году «Силэб-II» (в Калифорнии близ местечка Ла-Холья, на глубине 64 м). В первой работали 4 человека 11 дней, а во второй — 28 человек; их разделили на три группы, которые жили под водой по 15 суток каждая. Руководитель экспедиции «Силэб-I» и «Силэб-II» Джордж Бонд полагает, что человек в будущем сможет организовать лабораторию на глубине в 700 — 1000 м. Почти одновременно с работой «Силэб-II» на глубину 130 м была опущена на двое суток «палатка» ученого Эдвина Линка с двумя акванавтами — американцем Джоном Линдбергом и бельгийцем Робером Стенуи. На еще большей глубине (150 м) было поселение «Преконтинент-IV» в 1967 году в Аденском заливе. В перспективе лежит штурм глубины более 400 м!
С помощью специальных камер люди уже побывали на самых больших глубинах Мирового океана: 23 января 1963 года швейцарский пилот Жак Пикар и наблюдатель Дон Уолш в батискафе «Триест» достигли дна тихоокеанской котловины Челленджер в Марианской впадине. Спускались они на глубину 10 910 м 5 часов, а поднимались 3,5 часа, и 20 минут провели на дне. Здесь на металлическую гондолу давило 200 000 т воды.
Сейчас стоит очень важная задача — расширить возможности подводного плавания человека без специального снаряжения, в частности, без громоздкого акваланга. Проблема эта очень сложная, и успех будет определяться тем, удастся ли в организме ныряльщика создать условия, свойственные морским млекопитающим. Подобную задачу можно решить лишь путем тщательного изучения физиологических изменений и адаптации в организме ныряльщика, познания физиологии китообразных, в первую очередь их дыхания и кровообращения. Перспективными в этом, вероятно, были бы поиски такой газовой смеси для дыхания, которая практически не растворялась бы в крови и устраняла бы вскипание газа в кровеносных сосудах.
Возможно, в решении проблемы свободного погружения человека без специального снаряжения помогут, тончайшие, пропускающие кислород в воде избирательные кремнийорганические пленки, подобные тем, какие испытывал на хомяках инженер из США Уолтер Рабб. Эта пленка не пропускает воду, но проницаема для газов, в первую очередь для кислорода и углекислого газа. Она может выполнять ту же роль, что и жабры рыб: свободно впускать кислород из области высокого парциального давления в область низкого и в обратном направлении пропускать углекислоту. В США ученые заняты идеей создания искусственных жабр в виде портативного аппарата, который будет подавать кислород в кровь ныряльщика без помощи легких. Шланги такого аппарата должны подключаться к аорте с помощью операции. Если удастся заполнять легкие какой-либо стерильной пластической массой, то человек с помощью искусственных жабр, по мнению Жака Ива Кусто, сможет погружаться на двухкилометровую глубину. Опыты на собаках, в легкие которых нагнетали воду, насыщенную кислородом, а потом удаляли ее, показали, что легочное дыхание после подобных манипуляций может быть восстановлено у некоторых наземных млекопитающих без пагубных последствий.

Случай, о котором я хочу рассказать, произошёл осенью в северной части Тихого океана.
Вместе с другими специалистами я участвовал в экспедиции, целью которой было изучение китов… И вот, исследуя убитых животных, мы столкнулись с таким интересным явлением: почти у каждого кашалота на теле виднелись глубокие шрамы и рубцы.
Известно, что кашалоты – киты, принадлежащие к группе «зубатых», – питаются главным образом моллюсками-кальмарами. Но кальмары, которых нам случалось наблюдать до сих пор в Тихом океане, были невелики и никак не могли нанести увечья огромным и сильным китам.
Откуда же у кашалотов следы жестоких, смертельных схваток? Кто осмеливается вступать в бой с морским гигантом – китом?
…Мне хорошо запомнилась эта душная тропическая ночь. Весь день накануне наш китобоец гонялся за крупным кашалотом, тщетно пытаясь подойти к нему на выстрел. Усилия капитана, гарпунёра и вахтенной команды не привели ни к чему: кит оказался очень чутким и опытным. Стоило только судну приблизиться, как он неожиданно уходил под воду И появлялся далеко в стороне. Однако из виду он не уходил, – видимо, место было «кормное».
Стемнело, и охоту пришлось прервать до утра. Судно легло в дрейф.
Я вышел на палубу и, погуляв, поднялся на мостик к своему приятелю – штурману.
– Лежит, дожидается, – сказал он, показывая на тёмный силуэт кита.
Даже и сейчас, ночью, можно было догадаться, что это огромный, мощный экземпляр. По-видимому, кит отдыхал или «выслушивал» добычу.
Перегнувшись через перила мостика, я залюбовался картиной, к величию которой всё ещё не мог привыкнуть. Океан спал, безмолвный, поистине тихий. Лишь изредка над самыми волнами беззвучно проносились морские птицы качурки, порой плескалась рыба да кальмар выскакивал в стремительном движении из воды, молниеносно проносился по воздуху и гулко шлёпался в море. Тотчас же на воде появлялась тускло светящаяся полоса, отмечающая его ход. Это светились морские бактерии, потревоженные движением.
– Смотри, смотри, что это? – удивлённо спросил штурман.
Я вгляделся: почти у самого борта светилась вода, но это не было обычное тусклое мерцание бактерий – голубовато-зелёный свет казался сильней обычного и становился всё ярче и ярче…
Вдруг волны океана расступились, и на нас уставились два круглых, чудовищно огромных глаза. Они то сближались, то расходились, дико вращаясь и непрерывно излучая голубовато-зелёное сияние.
Всё это походило то ли на иллюстрацию к фантастической повести, то ли на страшный сон. Но видение не исчезало. Напротив, оно становилось всё отчётливее. Обозначились неясные очертания уродливой головы, громадный рот, окружённый щупальцами. Щупальца слабо извивались на волнах, два из них были особенно длинными. Вслед за головой показалось туловище, длинное и цилиндрическое, как обломок корабельной мачты…
– Да что же это такое?! – растерянно сказал штурман.
Но мне, биологу, изучающему моллюсков, уже всё стало ясно. Я был вне себя от восторга: несомненно, мы оказались свидетелями редкого в природе явления.
– Это кальмар, гигантский кальмар! – сказал я штурману и разъяснил, что перед нами ближайший сородич осьминога, только ещё более крупный, ещё более хищный. Он обитает в глубинах океана и крайне редко покидает их.
Не отрываясь, мы стали следить за кальмаром. Слабо шевеля плавниками, он медленно и плавно скользил по воде…
И тут раздался отчаянный крик вахтенного матроса.
– Справа по борту кит! Идёт на нас! – кричал вахтенный. Мы взглянули и обмерли. Оставляя длинный светящийся след, с поразительной быстротой прямо на нас мчался кашалот! Если такой великан с разгону врежется в борт, – не миновать беды. Штурман с силой рванул штурвальное колесо.
Кашалот, не сбавляя хода, несся к тому месту, где слабо шевелило щупальцами морское чудовище, – прямо на наш корабль. Несмотря на страх, я не мог не смотреть на кальмара. Казалось, он насторожился: туловище его напряглось, все щупальца он сомкнул вместе, глаза передвинул вперёд. Он ждал. И вдруг, сделав молниеносный рывок назад, через секунду оказался далеко за кормой. Длинная светящаяся полоса на воде обозначила его стремительный путь, а кашалот, круто повернув и обдав палубу пеной и брызгами, помчался по светящемуся следу и, взмахнув хвостом, ушёл под воду. Чёрная воронка забурлила на воде. Штурман отёр пот со лба, и мы оба перевели дух. Всё стихло. Исчезли последние следы свечения…
– Ну-ну! – сказал штурман и приказал матросу следить за морем с левого борта, не вынырнет ли где кашалот. Правый борт он взял на себя.
Прошло десять минут, двадцать, полчаса; кит не появлялся. Приближался рассвет.
Одно время нам показалось, что кит вот-вот вынырнет: на размеренной зыби вдруг появился водоворот. Но, видно, мы ошиблись: волны снова выровнялись. Светало, и мы уже думали, что не дождёмся появления, или, как говорят китобои, «выстования», кита… Но тут раздался пронзительный свист и сильный всплеск воды. сражение кальмара и кита То, что мы увидели, незабываемо. Из воды, на высоту не менее десяти метров, взвилось чудовище, напоминающее сказочного дракона. Оно издавало оглушительный свист, похожий на испорченный паровозный гудок. Описав в воздухе крутую дугу, чудовище с шумом и свистом шлёпнулось в воду. Потом снова сделало гигантский прыжок, мотая головой, с которой спускались длинные щупальца, и снова ушло под воду со свистом и шипением…
Вскоре оно снова выскочило, на этот раз ближе к кораблю. Теперь уже мы разобрали, что перед нами не чудовище, а два животных: гигантский кальмар и кашалот.
Кашалот сжал кальмара своими могучими челюстями, а кальмар всеми десятью щупальцами оплёл голову кита, закрыв его единственную ноздрю. Воздух, вырывающийся из этой ноздри, и производил тот дикий, пронзительный свист.
Дёргаясь из стороны в сторону, кальмар всеми силами пытался выскользнуть из зубов кашалота. В то же время его страшный клюв рвал тело кита. Из глубоких ран текли потоки крови, окрашивая воду в бурый цвет. Кит метался от боли, мощными ударами хвоста перенося своё тело на десятки метров. Судорожными рывками головы он стремился сбросить присосавшиеся щупальца и вдохнуть воздух. Казалось, он задыхался: движения его становились всё слабее и слабее… Но вдруг в последней отчаянной попытке он с такой силой взмахнул головой, что далеко отбросил кальмара, и с шумом втянул в себя воздух.
Тотчас же, не дав кальмару опомниться, он схватил его зубами, подбросил и перехватил ближе к голове.
Движения кита обрели прежнюю силу. Теперь он, как игрушку, швырял тридцатитонного кальмара вверх, вправо, влево, хватал и опять швырял, не давая возможности присосаться.
Что-то, видимо, было повреждено в организме кальмара, он весь как-то обмяк, щупальца безжизненными плетями мотались из стороны в сторону. Страшный его клюв по-прежнему хищно раскрывался и смыкался, но он ловил только воздух и щёлкал впустую.
Схватка двух гигантов подняла в море настоящее волнение, судно раскачивало из стороны в сторону. На палубе было уже много народу – команда, научные сотрудники, разбуженные шумом и качкой…

Наконец кит, мотая головой, ушёл под воду. А когда он через некоторое время появился опять, у кальмара была почти совсем оторвана голова, и кашалот на наших глазах медленно заглатывал побеждённого спрута…
Так мы воочию убедились, что гигантские кальмары, которых раньше встречали только в Атлантике, живут и в глубинах Тихого океана.

Внешний вид

Внешний вид у этого кита довольно оригинален и самобытен. Самым примечательным является огромная голова, которая по своим размерам занимает треть от общего размера туловища. Если посмотреть на млекопитающего в профиль, то передняя часть его тела будет чем-то смахивать на фургон, потому что она квадратная и массивная. В фас ассоциации будут совсем иные. Любопытствующему покажется, что перед ним подводная передняя оконечность океанского лайнера. То есть голова сжата с боков и сужается к началу морды. Причём у самцов передняя часть более широкая и массивная, а у самок и молодых китов узкая.

При таких объёмах головы создаётся впечатление, что мозг кашалота имеет огромные размеры. В действительности это совсем не так. Основную его часть занимает губчатая ткань, пропитанная своеобразным животным жиром. Из него, при определённой обработке, люди получают спермацет — воскоподобное вещество. Идёт оно на изготовление свечей, а также является основой различных мазей и кремов. Впрочем, это уже в прошлом. В наши дни существуют другие химические соединения, которые с успехом заменяют спермацет. Отсюда отпала и надобность в массовой охоте на кашалотов.

Для чего же нужно такое образование, да ещё рядом с головным мозгом? Многие специалисты считают, что оно значительно улучшает плавучесть млекопитающего. Жир при высокой температуре становится жидким, а при низкой густеет. Притоком крови кашалот разогревает эту массу, она уменьшает свою плотность и обеспечивает животному быстрое всплытие. При погружении наоборот. Животный жир густеет, его плотность возрастает и тянет представителя зубатых китов на глубину.

Существует также устойчивое мнение, что эта меняющая плотность масса принимает непосредственное участие в эхолокации. Она фокусирует ультразвуковые излучения на нужные объекты, и посредством этого кит находит добычу и обнаруживает подводные препятствия. Имеют место и другие гипотезы, но единой доказательной теории у специалистов нет.

Окрас тела морского гиганта может быть бледно-бурым и тёмно-коричневым. Нижняя часть туловища светлая. Вокруг пасти превалирует грязно-белый оттенок. Такой же цвет имеется и у основания хвоста. Спинной плавник представляет собой выпуклость на спине. За ним имеется ещё пара-тройка подобных образований, но значительно меньших размеров. Зубы растут на длинной и узкой нижней челюсти. Они довольно массивные, и каждый из них достигает массы в полтора килограмма. А в верхней челюсти имеются специальные углубления, в которые эти самые зубы и входят. Нижняя челюсть очень подвижная и может опускаться вниз практически на 90° относительно тела. Так что грозный хищник способен проглотить добычу любых размеров.

Дыхательные функции выполняет только левая ноздря. Она расположена слева в передней части головы. Правая ноздря впускает воздух, но не выпускает его, благодаря специальному клапану. Таким образом у млекопитающего всегда есть запас кислорода, и ему не составляет труда находиться под водой целый час, не всплывая. Грудные плавники короткие и широкие. Хвост сильный, а плавник на его конце достигает в ширину 5 метров.

Поведение и питание

Этот представитель зубатых китов является грозным хищником. Основной рацион его питания составляют головоногие моллюски. Это кальмары, каракатицы и осьминоги. Что касается последних, то это довольно крупные существа, достигающие в длину 3 метров с массой в 50 кг. Их кашалот ест не очень часто, так как среде обитания этих головоногих находится на глубине 100-150 метров. Кит же предпочитает воды с глубиной не менее 200 метров. Вот кальмары как раз и отвечают этим параметрам. В основном их длина составляет 0,25-0,5 метров, но существуют гигантские кальмары.

Они достигают в длину 17 метров, а вес может доходить до тонны.

Раба также является неотъемлемой составляющей в питании кашалота. Он с удовольствием поедает мелких акул, представителей тресковых рыб, морских окуней, скатов, удильщиков, придонных обитателей, забирающихся на большую глубину. Кит обычно охотится в толще воды от 400 до 1200 метров. Если уж попадётся очень лакомая и аппетитная жертва, то может погрузиться до 3000 метров.

Обычное время от одного всплытия до другого — 30 минут. К поверхности воды кашалот поднимается всегда вертикально, опускается, кстати, таким же образом. Всплыв, могучий хищник выпускает фонтан воды. Его высота составляет 3-4 метра. Но это мощная струя направлена не вертикально вверх, как у других китов, а под углом. По такой характерной особенности кашалота можно узнать с первого взгляда.

Живут эти представители зубатых китов стадами. Как правило 10-15 самок кучкуются возле одного зрелого самца. Это так называемый гарем. Несколько гаремов могут объединяться в одно большое сообщество. Его члены вместе кормятся и мигрируют зимой в тёплые широты, а летом заплывают в северные воды. Молодые самцы, лишённые доступа к самкам, образуют свои группы и плавают отдельно. Между взрослыми представителями сильного пола часто происходят жестокие схватки за обладание дамами. Такие рыцарские поединки иногда заканчиваются смертью одного из претендентов на гарем.

Кашалот не только прекрасный ныряльщик. Он также неплохой прыгун. Кит может выскакивать из воды полностью. Иногда он выныривает и стоит в воде вертикально. Плавает это млекопитающее довольно медленно. При кормёжке его скорость достигает 10 км/ч, а максимальная составляет 35 км/ч. Издаваемые звуки — это треск, щелчки и рёв. Причём рёв очень громкий и может сравниться со звуком работающего авиационного двигателя.

Враги

У этого представителя зубатых китов в Мировом океане врагов очень мало. Опасность в основном представляют косатки. Нападают они на самок и на молодняк. От самцов в рассвете лет эти зубастые дельфины стараются держаться подальше. Крупные акулы также не представляют серьёзную опасность. Совсем другое дело человек. Он охотится на кашалота сотни лет. С одного кита можно получить 10 тонн жира и 6 тонн спермацета. Так что улов вполне рентабельный.

Кашалот никогда не был безответной жертвой. История знает немало случаев, когда могучий хищник переворачивал утлые судёнышки с находящимися в них людьми. Он также заглатывал рыбаков. Причём с учётом анатомических особенностей млекопитающего, человек попадал в его желудок абсолютно целёхоньким. Правда тут же погибал от удушья и воздействия желудочного сока. Охота на этого кита запрещена с 1985 года, что никак не отразилось на парфюмерной и медицинской промышленности. В настоящее время в водах Мирового океана обитает порядка 500 тысяч этих млекопитающих. Растёт их численность очень медленно, но самое главное, что не уменьшается.

Вернуться в статью: Косатка

Самцы распространены на большей площади, чем самки, мигрируют дальше самок и летом на севере достигают Баренцева и Берингова морей, а на юге — Антарктики. Самки живут в гаремах, размножаются в тропиках и редко выходят за пределы субтропической зоны. В Северном полушарии кашалотов больше у берегов Африки, Азорских островов и Восточной Азии, чем у берегов Северной Америки, а в Южном полушарии наибольшие скопления сосредоточены в водах Чили, Перу и Южной Африки. В российских водах самцы кашалота около Курильской гряды, в южных частях Охотского моря, у Командорских островов и Камчатки, но редки в Японском море, летом достигают южных частей Анадырского залива. У западных берегов Северной Америки кашалот чаще встречается близ Аляски и Британской Колумбии. В Атлантике из-за влияния Гольфстрима они заходят на север дальше, чем в северной части Тихого океана. Сезонные миграции выражены хорошо, что может быть связано с перемещением головоногих моллюсков — главной пищи кашалотов. Холостяцкие мигрирующие группы самцов в размножении участия не принимают.

В гареме обычно 10-15 самок, сосунки и крупный самец. Если гаремы объединяются в стадо, то при нем держатся несколько самцов. Беременность продолжается 16-17 месяцев. Самки приносят малышей раз в три года, преимущественно весной и летом. Обычные размеры новорожденных 4-4, 5 м (самки на 12 см меньше), масса около 1 т.

Лактационный период длится 5-6 или, возможно, 17-18 месяцев и заканчивается при длине детеныша 6, 5-7, 8 м. Самцы созревают в 5 лет, когда в зубах бывает 9-10 слоев дентина; семенники массой 0, 5-1 кг и более, тело достигает длины 9, 5-10 м. Самки созревают в 4-5 лет, при 8-10 слоях дентина и средней длине тела 8, 9-9, 3 м. Физически зрелыми дальневосточные самки становятся в 15-17 лет, при длине тела 11 м, а самцы — в 23-25 лет, при длине 15, 9 м. Кашалоты живут, судя по зубам, не более 45-50 лет.

Ведущее место в питании занимают головоногие моллюски, среди них почти 20 видов кальмаров, в том числе гигантские архитеутисы длиной более 10 м, и несколько видов осьминогов. Из рыб поедают, преимущественно в северных водах, морских окуней, алепизавров, корифен, скатов, мелких акул, тресковых, глубоководных рыб — макрурид и удильщиков, а в водах Антарктики — клыкачей. В погоне за головоногими моллюсками и рыбой кашалоты ныряют более чем на километр. Изредка кашалоты нападают на тюленей, а иногда хватают со дна крабов, раков, губок и даже камни. В прямой кишке самцов иногда обнаруживают куски пахучего и очень ценного продукта — амбры, используемой в парфюмерном производстве.

Кормящийся кашалот находится под водой до 50 мин, но может оставаться и до полутора часов. При этом он уходит круто вниз, выставляя над водой хвостовые лопасти. Поднявшись после дыхательной паузы, он многократно дышит (60-70 раз) с интервалами в 20-30 с, давая фонтаны. Если кит, ныряя, не показывает хвоста, он погружается мелко. Фонтаны (2-3 м высотой) наклонены вперед и чуть влево. Крупные (старые) кашалоты фонтанов дают больше и ныряют дольше, чем мелкие (молодые). Различная способность к нырянию и питанию на разных глубинах вызывает возрастные группировки самцов с равными возможностями. Самки чаще возвращаются на поверхность, чем взрослые самцы. Скорость пасущегося кашалота 5-6 км/ч, ходового 9-13, преследуемого или раненого 16-30 км/ч. Ходовые киты, в отличие от пасущихся, ныряют неглубоко, настойчиво придерживаясь одного направления. Возбужденные кашалоты целиком выскакивают из воды, падая с оглушительным всплеском, громко хлопают по воде хвостовыми лопастями либо поднимают ими тучу брызг. Иногда «столбом» выставляют голову из воды или подолгу лежат на боку.

Под водой они великолепно ориентируются посредством слуха и эхолокации, издавая три типа звуков: короткие и частые щелканья, стонущие скрипы и частый треск. Обсыхая на берегу, кашалоты издают сильный рев. На самок с детенышами могут нападать косатки. Не раз описывали нападение кашалотов на мелкие суда. В Антарктике случалось, что раненые самцы таранными ударами ломали массивные лопасти гребных винтов китобойных судов. Кашалот был важнейшим объектом китобойного промысла. Крупные самцы давали 7-10 т жира и до 6 т спермацета.

Кит и кашалот

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *